Яндекс.Погода

Кольцо Патриотических Ресурсов

Праздники России

РуАН – Русское Агентство Новостей











Икона дня:



Цвети, Латгалия!

Да здравствует Латгалия,
Священная земля!
Страна лесов, озёр и рек
Откуда родом я.

Здесь дружно в мире все живут
И этим я горжусь,
Латгалец, русский, старовер,
Поляк и белорус.

Цвети моя Латгалия!
Родной любимый край.
На свете места лучше нет
Расти и расцветай!

Сыны и дочери твои
В заботе о тебе
Тебе признаемся в любви,
Одной с тобой судьбе.

Пусть солнце светит над тобой,
Цветёт твоя земля,
Здоров и счастлив народ твой,
Латгальская семья.


Автор: Геннадий Александрович Лобов





Вручение "Карты Русского" в Даугавпилсе.

Храм Бориса и Глеба в Даугавпилсе
Из нашей почты

Жестокие методы

«А устроены для всяких воров пытки». Как добивались правды в русском суде


До Петра Великого пытку в судах применяли нечасто, и только когда расходились показания свидетелей. Царь-плотник сделал кнут и дыбу главным, а то и единственным средством дознания.


«Битьё розгами», картина неизвестного художника.

«Битьё розгами», картина неизвестного художника. © / Public Domain

370 лет назад, 30 апреля 1649 г. царём Алексеем Михайловичем был подписан «Указ о градском благочинии», в котором среди прочего значилось: «По тому государеву указу взять решёточных приказчиков и велеть им делать объезд по всем улицам и по переулкам в день и в ночь ходить и беречь накрепко, чтоб в улицах и переулках бою и грабежу, и корчмы, и табаку, и иного никакого воровства не было».

По большому счёту, это была первая патрульно-постовая служба в нашем государстве. А всего несколькими месяцами ранее, в январе 1649 года, было принято знаменитое Соборное Уложение, узаконившее и регламентировавшее применение пыток при следствии и судопроизводстве. Сложивши два и два, получим ту самую систему, которая с некоторыми изменениями сохранилась до сих пор — «обходчикам» и «решёточным приказчикам» на улице лучше не попадаться, потому что есть ненулевая вероятность познакомиться с «заплечных дел мастерами». Именно так называли палачей, главной обязанностью которых было не столько казнить, сколько пытать.

Забавно, что сама процедура пытки как орудия дознания нигде и никак не детализируется. В многочисленных протоколах, подшиваемых к делу, писали просто: «В застенке в расправе он, Марька, сказал...» или «Тот же крестьянин с пытки винился и говорил, что убил того человека брат его Агафонка». Такое впечатление, что об этом не было смысла говорить — всем и так всё понятно. Возможно, мы бы и остались в относительном неведении, какой была русская пытка во времена благие, если бы не предательский поступок одного человека.

В 1664 г. подьячий Посольского приказа Григорий Котошихин, опасаясь как раз-таки знакомства с «заплечных дел мастерами», сбежал из Русского царства, и, после непродолжительных скитаний по Европе, осел в Стокгольме. Там по заказу шведской короны он создал любопытное сочинение — нечто среднее между этнографическими зарисовками, прямым репортажем и шпионским донесением: «Описание Московского государства, различного сословия людей, в нём находящихся, и их обычаев, как во время радости, так и во время печали, а также описание их военного дела и домашней жизни».
Григорий Карпович свои 300 риксдалеров годового содержания отработал честно. И детально описал, как выглядит традиционное русское дознание: «А устроены для всяких воров пытки: сымут с вора рубашку и руки его назади завяжут, подле кисти, веревкою, обшита та веревка войлоком, и подымут его к верху, а ноги его свяжут ремнем; и один человек палач вступит ему в ноги на ремень своею ногою, и тем его отягивает, и у того вора руки станут прямо против головы его, а из суставов выдут вон; и потом ззади палач начнет бити по спине кнутом изредка, в час боевой ударов бывает тридцать или сорок; и как ударит по которому месту по спине, и на спине станет так слово в слово будто большой ремень вырезан ножем мало не до костей... А, буде с первых пыток не винятся, и их спустя неделю времени пытают вдругорядь и вътретьие, и жгут огнем, свяжут руки и ноги, и вложат меж рук и меж ног бревно, и подымут на огнь, а иным розжегши железные клещи накрасно, ломают ребра».
Собственно, на этом всё. То есть арсенал русских «заплечных дел мастеров» был откровенно скуден. Тут, правда, можно вспомнить изречение средневековых алхимиков: «Только в ограничении средств познаётся истинный мастер». Оно как нельзя более подходит ситуации. Европейцы, бывшие свидетелями русских пыток — тогда в застенки водили на экскурсии, примерно как в анатомический театр — в один голос твердили, что одним лишь кнутом и дыбой русские добиваются таких результатов, что их европейским коллегам с впечатляющим арсеналом пыточных инструментов можно только разводить руками.
Другое дело, что русский кнут был особенным. Скажем, пастор Фридрих Зейдер, обвинённый при Павле I в «хранении вредных, запрещённых и двусмысленных книг», был наказан кнутом, который впоследствии описывал так: «Он состоит из заострённых ремней, нарезанных из недубленой коровьей или бычачьей шкуры и прикрепленных к короткой рукоятке. Чтобы придать концам их большую упругость, их мочат в молоке и затем сушат на солнце, таким образом, они становятся весьма эластичны, и в то же время тверды, как пергамент или кость».

Эти самые концы ещё и оттачивали, что приводило европейцев в восторг. Датский посланник Юст Юль, бывший в России при Петре Великом, делился впечатлениями: «Русский кнут до того тверд и востр, что им можно рубить как мечом... Некоторые русские палачи так ловко владеют кнутом, что могут с трех ударов убить человека до смерти».

Правда, концы кнута приходилось часто менять. Палачу вменялось в обязанность на каждую пытку являться, имея при себе в запасе до 40 «сыромятных обделанных концов». И не зря. Технология была чётко продумана. Сыромятные концы, пусть даже высушенные и обточенные, быстро пропитывались кровью с рассечённого тела. Размягчались. И, соответственно, эффект при ударе был уже не тот. А эффективность следствия нужно было поддерживать на постоянно высоком уровне.

Вообще это всё, конечно, выглядит довольно-таки страшно. Но по сравнению с тем, что началось потом, русское дознание в XVII столетии может показаться играми в песочнице. По той причине, что пытку хоть и узаконили, но применяли нечасто. Только в тех случаях, когда разделялись свидетельские показания — часть в пользу подозреваемого, часть — против него. Более трёх раз пытку применять было нельзя, а показания, данные под пыткой, перепроверялись другими способами.

Но в 1697 г. царь Пётр I издаёт указ «Об отмене в судах очных ставок и о бытии вместо оных роспросу и розыску». Соревновательный характер суда ушёл в прошлое. Главным стало дознание с помощью «роспроса», то есть допроса. Который, чтобы не мелочиться, начинали сразу с пытки. Именно после этого Россия и прославилась, как страна кнута и дыбы.


http://www.aif.ru/society/history/a_ustroeny_dlya_vsyakih_vorov_pytki_kak_dobivalis_pravdy_v_russkom_sude

 

 


«« Вернуться к списку